Если честно, то это моя записная книжка. Сюда попадают стихи, проза, иногда музыка. И ничего о работе. Или почти ничего. Если я вам нужен по делу, звоните (067) 557 64 59

Ошибка при запросе:
SELECT n.`ID`, n.`Title`, n.`IsFavourite`, a.`EntityID`, SUM(a.`HitCount`) HitCount FROM `e2BlogActions` a, `e2BlogNotes` n WHERE a.`Stamp` > 1500828878 AND a.`EntityID` = n.`ID` GROUP BY a.`EntityID` ORDER BY `IsFavourite` DESC, HitCount DESC LIMIT 10
Table 'acc00166_tro.e2BlogActions' doesn't exist

Ctrl + ↑ Позднее

Не зная правил. Глава 4.

6 сентября 2015, 17:51

Глава четвертая,
в которой пешки начинают партию в шашки

... В дверь постучали. Запахнув халат и засунув ноги в тапочки, Лоренс отклеился от печатной машинки и нехотя пошел к двери. В желудке одиноко болтался литр кофе — напоминание о голодной бессонной ночи. Столь ранним утром меньше всего на свете хотелось принимать гостей, заваривать чай и поглощать его чашками вместе с печеньем и неописуемо полезной информацией о бабочках, погоде, урожае яблок на следующий год, проишествиях за неделю и окрасах котят тети Лидии. Предшествующей рабочей ночью рукопись была завершена и именно напротив двенадцати часов дня сего дня — одиннадцатого ноября 1987 года в книге аудиенций издательства NewScientist Worldwide значилась фамилия «Эрриссон».
За дверью оказалась вовсе не тетушка Лидия. И даже не Энди Вачовски, коллега по аспирантуре. Утреннему посетителю было лет 60. Он был одет по последней моде — в серый, мышиного цвета костюм, элегантный жакет и импозантную лысину в обрамлении редких седых волос. Воззрившись на Лори снизу вверх он поздоровался и попросил разрешения войти. От чая отвертеться не удалось, но беседа вышла интереснее, чем Лори мог представить.
- «Итак, мистер Лоренс, поздравляю Вас с завершением Вашего фундаментального труда!»
- «Прошу прощения, откуда...»
- «Нет времени. Как всегда, нет времени! Впрочем, о том, что времени нет, вы знаете не хуже меня, не так ли?»
- «Прошу прощения...»
- «Я всемогущий! Неужели Вы и вправду ждете от меня банальности в духе „Я Вас прощаю?“. Или просто высказываете недоумение? Вам не хуже меня известно, что многомерный мир многолик и исполнен неожиданностей. Я — Ваша первая неожиданность. Мне нужна Ваша рукопись!»
- «Простите, зачем?»
- «Скажем так, она понадобится для спасения мира. Все о чем я Вас прошу, это разрешить мне поступить с рукописью так, как я считаю нужным. А в качестве награды за это можете просить все, чего пожелаете...»
Поздно вечером, сразу после восхода луны, Лори и Элеонора Эррисон, как и было оговорено, спрятали рукопись под паркетную половицу на первом этаже, собрали все свои вещи и вышли из дома. Их ждала машина, тронувшаяся на восток. Дом остался заброшенным, и спустя четыре года его снесли, а на месте его построили заправочную станцию. С той поры о Лори и Элеоноре Эррисон, равно как и о рукописи ничего не известно...
Машина неслась на восток. Водитель в неизменном костюме и лысине травил до того смешные анекдоты, что Лори с матерью и не заметили, как полная луна превратилась в молодой месяц и дорога изменилась с асфальтовой на грунтовую. Вскоре на горизонте показался дом.
- «Мсье, мы похоже ездим кругами — это же наш дом» — обратилась к шоферу Элеонора
- «Именно, мэм. Именно Ваш. Мы приехали» — мама недоуменно посмотрела на сына.
- «Ты же сказал, что нам нужно уехать! Говорил, от этого многое зависит!»
- «Но я ведь не говорил, что в нашей жизни что-то изменится в худшую сторону» — ответил Лори — «Сейчас нам с тобой представится шанс узнать, верна ли моя теория, которой была посвящена рукопись, которую мы столь заботливо спрятали»
Они вышли из машины и вошли в дом. В обстановке ничего не поменялось, только паркет не скрипел и с вешалки в прихожей пропали некоторые вещи.
- «Что все это значит?» — недоумевала Элеонора
- «Это значит только то, что я выполнил условие договора» — ответил водитель, указывая рукой по направлению к гостинной — «Настоящим разрешите откланяться» — с этими словами он закрыл за собой входную дверь.
В гостинной, на диване сном младенца спал Роберт Эрриссон. На лице Лори расплылась улыбка, из глаз его текли слезы...

* * *

  • Сарматал, ты олух! Бездарь! Как ты вообще дослужился до Третьего Круга! Ты соображаешь, что такими темпами они скоро окажутся в Цитадели Тьмы? На что тебе твои чертовские навыки, если ты не в состоянии остановить двух несчастных, глупых, слабых людишек?
  • Но Досточтимый, что я могу сделать? Сейчас они под защитой стен Музея. Вы знаете, это исторический объект Вселенной, мы не должны вторгаться. А кроме того, я все еще являюсь главнокомандующим операции захвата измерений EAR#, и могу Вас уверить, что на этом фронте все продвигается наилучшим образом.
  • Не желаю ничего слышать! Расправься с ними! Сотри в порошок!
  • Но Великий ...
  • Никаких «но»! Сатан недоволен! Не строй из себя серафима, ты ведь не хуже меня знаешь: стоит нам потерять EAR#102387962, и наша война со Светом проиграна! А теперь сгинь и уничтожь их, а мне надо подумать ...

* * *

Огромный, практически бесконечный зал Музея Вооружений мгновенно сжался в маленькое круглое помещение, стены которого были отделаны черным мрамором. На первый взгляд казалось, что вокруг темно, однако на самом деле, свет присутствовал в достаточном количестве, и, похоже, испускался стенами. На том месте, где еще несколько секунд назад стоял Хранитель, теперь находился маленький стеклянный столик, на котором лежала книга. Света взяла ее в руки: это был тот самый том «Всезнающий и Вселенная». Первую страницу этой старинной книги украшала великолепная, хотя и слегка обветшавшей от времени гравюра, изображающая высокого старца в длинных, до самого пола, темных одеждах. По земным меркам, он выглядел стодвадцатилетним сушеным старожилом, однако в глазах его, казалось, блестел молодой огонек. Путники всмотрелись в картину. Мир вокруг резко потерял очертания, через мгновение реальной казалась уже только гравюра, приковавшая к себе все внимание. Еще через мгновение, древняя картина ожила.
Мраморный зал исчезл, растворившись в глубине бесконечных ильтераций многомерной вселенной. Рей и Светлана стояли, а вернее парили во всепоглощающей темноте. Через мгновение вдали вспыхнула сверхновая. Темнота зажглась звездами, а еще через мгновение они уже стояли на земле; небо на горизонте переливалось всеми цветами радуги. Странный голос, показавшийся Рею до боли знакомым, заставил его с Светлану обернуться.

  • «Знаю.» — сказал старец — «Знаю! Хаос набрал силу; хаос проиграл; это было ...» — казалось, Всезнающий поглощен собственными мыслями.
    Горизонт вспыхнул огнем. Светлана попыталась обратиться к Всезнающему:
  • «Извините, мы пришли ...»
  • «Знаю! Я все знаю! Но это так страшно! Я знаю тебя! И тебя, о странник, дерзнувший ради любви воспротивиться тьме! Я знаю все, и ничего в точности: что-то случится! Но что! Где! Хаос набрал силу, Хаос проиграл, но ничто не проходит бесследно!» — земля под ними превратилась в бушующий и клокочущий океан, рев стихии наполнил воздух, однако они по-прежнему парили.
  • «Скажите нам, как победить Хаос!» — крикнул Рей.
  • «Хаос нельзя победить, Хаос в каждом из Вас, Хаос во мне, Хаос вокруг! Хаос нельзя обмануть, но Хаос может отступить во имя Вселенских Правил» — шум воды сменился воем ветра.
  • «Вы говорите загадками! Объясните, что это значит!»
  • «Хаос уйдет так, как пришел! Хаос вернет то, что забрал! Но Хаос вечен, и он останется при своем!»
  • «А что же делать нам!» — воскликнула Светлана
  • «Вы должны... Вы должны пройти ... Поверить ... или не поверить ...» — Всезнающий посмотрел на них и расхохотался страшным хохотом — «Не помню! Не помню! Но вам может помочь Свет! Или не может?» — хохот Всезнающего перерос в грохот, пространство осветилось внезапной вспышкой, и через мгновение вокруг уже не было ни Старца, ни Хаоса, ни бушующих стихий...

* * *

Огонь, горящий в пустоте. Возможно ли это на Земле, не имеет значения. Главное, что возможно все. Миры, воздвигнутые Хаосом разрушаются Светом, творениям Света приносит ущерб Хаос. Все изменяется, но в то же время остается неизменным, сохраняя толику внутренней структуры даже тогда, когда становится собственной противоположностью. И снова неосознаваемые картины сменяют друг-друга. Двое сидят за шахматной доской, переставляя фигуры. А фигуры думают, что живут собственной жизнью. Хотя, быть может, это и верно, также, как и то, что шахматистами тоже кто-то управляет...

* * *

Эх, где ты — мой период? Только Музей напоминает мне о былом величии Империи Света. Тогда мы создали столько хорошего. Зигизмунд Темный — тогдашний властитель Хаоса — тоже был Богом с изысканным вкусом. Так приятно было обсуждать с ним все тонкости мироустройства. Старшие демоны, архангелы — все были с высшим образованием. Нынешнее же быдло навело в наших вселенных беспорядок. Сатан играется в военные игры, рушит то, что построили его предшественники, Харион — просто наслаждается покоем, который провозгласил эквивалентом гармонии. А мир хоть в тартары рухни!
Вокруг такое творится! Людишки про многомерному миру снуют! Хоть бы с ангелами или бесами — так нет! Безо всякой защиты. В буквальном смысле слова, голые! Появились в районе узла Всезнающего глупца и чуть не нарвались на очередное искривление пространства. Я чудом оказался поблизости. Закинул их к Хариону во дворец, может посмотрит на них и поймет, что такими пешками в Игру не играют. Тоже мне — добрый и светлый. Ведь могли бы и погибнуть...
А Всезнающий все такой же странный тип. Знай я все сущее, я бы спал спокойно и ничто на свете не могло бы меня потревожить. Этот панику развел — дармовой сумасшедший! Катаклизмы, мол, конец света очередной! Ну, тряхнут этих баранов — максимум! Так и что страшного?

* * *

... Когда зрение начало восстанавливаться, Рей и Светлана обнаружили себя в обширном тронном зале. Пережив хоть малую толику того, что довелось им, Вы, уважаемый читатель, тоже бы этому не удивлялись. Трон пустовал, под стать всему остальному помещению, несшему на себе печать безжизненной величественности.

  • «А Всезнающий-то совсем с ума сошел!» — сказал Рей — «Только интересно, что он имел в виду, говоря, что Хаос уйдет так, как пришел? И что это за очередное значимое место вселенной? И почему мы, интересно, последние часов десять прыгаем по этим местам, как каучуковые мячики?»
    Стены и колонны хранили гордое молчание. Так как больше ответить было некому, вопросы остались риторическими и повисли в тишине.
    После музея, тронный зал ничем не впечатлял. Разве что, размерами предметов. Гигантский трон, гиганские стулья, гигантские люстры, гигантская шахматная доска, парящая в воздухе на высоте метров пятнадцати. И гигантский, божественно красивый человек, неожиданно возникший на троне. Молодой, с длинными светлыми волосами, ниспадающими водопадами с плеч. Не смотря на кажущуюся младость, на лице его читался опыт. Белые одежды, исполненные на греческий манер, подчеркивали уточенность черт лица и, казалось, бесконечную печаль. Исполин повел рукой, приглашая путников присесть.
  • «Рад приветствовать Вас в Храме Закона, люди, ставшие на защиту Света» — его мелодичный голос был наполнен скорбью. — «Я — Харион Пресветлый, Бог Света. Ваш Бог. Знаю заранее все Ваши вопросы. Воистину, Свет сейчас в очень тяжелом положении. Поверьте, мы знаем обо всем происходящем не больше Вашего. И не спрашивайте меня, почему Свет не вмешивается в борьбу: силы Хаоса и Света равны, никто не сильнее, и никто не слабее, но не в этом дело. Ни Хаос, ни Свет не могут нарушить Глобальных Законов. Этот Мир породил нас, а породив нас — может и уничтожить. Хаос пришел на Землю не нарушив закон и мы не в силах ничего поделать. Наши полевые агенты тщатся оказать сопротивление, однако практически все они терпят поражение. Мы не умеем воевать. Мы не созданы для обмана».
    Рей прошептал Свете: «Тебе это все не кажется знакомым? Где-то я уже это видел. И почему Бог многомерного мира — существо, которое сложнее нас на порядки, выглядит обыкновенным человеком, разве только гигантского роста? »
  • «Я слышу Ваш вопрос» — отсветствовал Харон — «Замечено резонно — не поспоришь! Однако объяснение этому есть. И оно очень простое. Даже на Вашей Земле говорят о том, что все совсем то, чем видится. И это правда! Все что Вы видите сейчас — это адаптированный Вашим, ограниченным, узким сознанием образ, построеный из хранящихся в памяти обрывков прочтенных книг, просмотренных фильмов, увиденного лично и просто придуманного. Берегитесь Вселенной в этом аспекте! Никогда не доверяйте органам чувств, ибо они Вас обманут, как только им представится такая возможность! А теперь идите. Я теряю силы, находясь здесь сейчас. Единственный путь для вас — это дорога, ведущая через Цитадель Тьмы. Я отправляю Вас туда. Если хотите — молитесь, но только не мне — я Вам более ничем помочь не смогу».
    Светлана хотела, было, что-то спросить, но — поздно. Тронный зал растворился и многомерная вселенная на мгновение оказалась перед путешественниками как на ладони. Перед глазами Рея и Светланы промелькнули миры настолько странные, что человеческий мозг просто отказывался воспринимать постулат об их существовании. Пронеслись тысячи миров, порабощенных Тьмой, возрожденных Светом, реальности творились и разрушались на их глазах... Вот, наконец, смена картин сначала приостановилась, а потом и прекратилась совсем. Они стояли перед огромным, внушающим необъяснимый ужас, замком.

* * *

...Шахматная партия в разгаре. Большинство фигур сбито, играют только пешки и короли. Шахматисты в задумчивости склонились над доской, обдумывая ходы. Быть может, они как раз собираются поменяться фигурами. Все-таки, шахматы — чистая игра. Игрокам нет дела до переживаний фигур, им безразлично их возвышение или смерть, заради достижения цели. Фигуры — есть фигуры. Игра — есть игра. И если не выйдет, то всегда можно начать с начала, если хватит времени. А времени много. Очень много. Бесконечно много... Логика!..

* * *

По стенам замка текла кровь, скрываясь в густой и плотной тьме, обволакивавшей здание. Кроваво-красное небо периодически пронизывали зеленые молнии. Странная, гулкая тишина, проникавшая в мозг, действовала угнетающе. Рей прижал Свету к себе и двинулся по направлению к воротам. Через тишину периодически прорывались стоны и крики, фрагменты чьих-то запоздалых молитв сотрясали тьму. Тьму, заменившую воздух. Они шли, с трудом преодолевая сопротивление. Ворота, похоже, удалялись от них с той же скоростью, с которой путники пытались к ним приблизиться.
- «Рей, мне кажется, мы теряем время» — сказала Света спустя где-то час по земным меркам — «Мы носимся по вселенной как оглашенные! Никто ничего не хочет нам объяснять и главное — я совершенно не понимаю, какова наша функция! Мы ведь ничего не делаем! Разве только — пытаемся понять, что нужно делать! При подобных наших „успехах“ Земля будет обречена!»
- «Света, скажи — что могу сделать Я?! Нас забросили в мир, который нас не ждет. Мы не знаем, что делать, и не знаем как! К тому же наши силы ничтожно малы. Стоит чесно признаться самим себе — мы ничего не можем!»
- «Почему же! Можем! Можем делать что-то, а не ждать, когда очередной Бог или пророк нас еще куда-нибудь зашвырнет! Можем разобраться, что это за Цитадель Тьмы, раз уж мы здесь. Можем попытаться спасти наш мир!»
- «Как!? У тебя есть какой-нибудь план? Легко спасать Землю, когда битый час не можешь сдвинуться с места, во всю перебирая ногами!»
- «Так давай не будем перебирать ногами! Помнишь эту историю с перемещениями туда-точно-знаю-куда? Ну, этот тип в музее говорил — Клавдиус!»
- «Помню, в общем. Похоже на трезвую мысль. Первую за это невыносимо длинное сегодня!»
- «Может еще тарабарщину какую-нибудь озвучить?»
- «Это еще зачем?»
- «Так. Для устрашения. Может, подумают, что мы могущественные маги. Кто их знает, что они здесь, на окраине мира, слышали про Землю?»
- «Ладно, если хочешь — озвучивай. Только с выражением и ... побольше пафоса!» — Рей рассмеялся.
Пока Света, приняв горделивый стан, нараспев читала свежевыдуманные стихи на неизвестном науке языке, Рей сконцентрировался, захватил образ замка и сделал шаг вперед. Как и следовало ожидать, тактика подействовала — ворота заметно приблизились. Светлана последовала за Реем, не забывая бормотать устрашающие «заклинания» про «квабри, дубри — шмабри» и прочие «малесанопракокусы».
Прошло еще около двух часов. Наконец, огромные, грубо окованные железом ворота Цитадели оказались на расстоянии вытянутой руки. Пришлось сделать больше ста перемещений — Рей и Светлана ощущали себя свежевыжатыми лимонами. Впрочем, что радовало, дышать стало значительно легче. На стенах Цитадели обнаружились странные существа, похожие на двухголовых ободранных птеродактилей. Очевидно, они были под впечатлением. Квабри, шмабри и дубри, похоже, прижились, потому что птички наперебой нашептывали друг другу фрагменты «заклинаний» Светы. Выходило убедительно.
Ворота являли собой не менее странную картину, гармонируя с кровавой Цитаделью. Их форма напоминала череп с пустыми глазницами петель, и, как показалось Рею, все время менялась. Впрочем, не смотря на неясное желание сбежать от этого места прочь, многократно усиленное смрадной вонью кровавых потоков, льющихся со всех стен и стройным аккомпанемент светиной тарабарщины в исполнении полусотни сумасшедших птеродактилей, Рей и Светлана знали, что войти придется. И перед тем, как открыть дверь в неизвестность, они, быть может в последний раз, посмотрели друг на друга. Он — худощавый романтик с приятными чертами лица. Все происходящее оставило, наверно, неизгладимый след на его лице, незримым шрамом протянувшись через взгляд, черты и мимику. Не столь давно он был обычным человеком, а теперь уподобился полубогу из древних легенд, отлично уже понимая, что чудес не существует и все в Многомерной Вселенной взаимосвязано, хоть и зависит неизвестно от чего. Она — юная девушка, высокая, красивая, уверенная в себе. Ее лицо в обрамлении длинных, вьющихся светлых волос, хранило божественные черты красоты и достоинства, гордости и скромности, мудрости и веры. Еще недавно она пределом ее мечтаний был Шопен и филармония, а теперь в ее руках оказались судьбы миров. И стоя здесь, на окраине вселенной, перед дверью, возможно ведущей в Никуда, они поцеловались...
Ворота затрещали и со скрипом отрылись. Путешественники, взявшись за руки, прошли через них и оказались в холле огромного замка, весь интерьер которого составляли расставленые по углам статуи различных живых существ. Кроме огромного количества статуй, расставленных, порой, в самых неподходящих местах, убранство холла дополняли несколько изогнутых лестниц, ведущих незнамо-куда, и резная дубовая дверь, непонятным образом зависшая в воздухе. В замке веяло странным запустением, на первый взгляд казалось, что даже Хаотичная смена всего и вся его не коснулась. Единственный шум, присутствовавший в этом помещении, издавался вышеупомянутой дверью, из-за которой весьма явственно доносился треск поленьев и чей-то невнятный говор. Впрочем, на это путешественники внимания не обратили. Их воображение всецело приковали к себе статуи, при ближайшем рассмотрении, оказавшиеся окаменевшими живыми существами.
Путешественники прошли через холл, и оказались у основания мраморной лестницы. Ее вершина скрывалась где-то в темной высоте цитадели. Рея все время беспокоил один и тот же вопрос: чем на самом деле является цитадель, если рассматривать ее не переложенной на земные мерки. А возникал этот вопрос потому, что в земные мерки цитадель не вписывалась: в темных углах здания периодически шевелились какие-то тени, стены медленно, но планомерно меняли форму, статуи в холле исчезали и заменялись новыми. Подсознание прилагало максимум усилий, пытаясь осмыслить хаос. Оно с каждой минутой выдавало все больше образов, находя в окружающем мире все возрастающее число деталей. Сознание же, наоборот, жаждало воспринимать мир таким, каким он действительно есть, либо не воспринимать его вообще. В общем, обстановка сводила с ума. Видя, что времени на размышление остается мало, Рей принял решение — взял Свету за руку и ступил на лестницу.

Не зная правил. Глава 3.

6 сентября 2015, 17:50

Глава 3,
почти целиком и полностью посвященная Клавдиусу и его музею.

  • «Почему ты до сих пор не расправился с этими двумя несчастными, дерзнувшими воспротивиться власти Тьмы? Где они сейчас, и где бы они ни были, почему живы? С этим твоим Бетрайером нам просто повезло, но не можем же мы вечно надеяться на везение. Надо действовать, думать, соображать!»
  • «Я и так действую в поте лица — Сарматал, черт третьего круга извивался и заискивал перед воздвигшейся над ним громадиной Старшего Дьявола — я ликвидировал электричество — поверьте мне, это было очень трудно: два с половиной миллиона чертей под моим руководством обнаружили и стерли пятнадцать его потенциальных изобретателей. Я поверг всех стойких людей в летаргический сон, остальные — полностью подчинены нашей власти! А эта новая военная игрушка! Неужели она Вам не понравилась? А я так старался угодить!
  • „Твой 'Разрушатель' — это хорошо, но обидно, что мне сейчас недосуг с удовольствием развлечься! В другое время поджарил бы тебе пятки за издевательство. Нашел время для игрушек! Эти двое не дают мне покоя! Что я скажу Сатану?“
  • „Нет причин для беспокойства, досточтимый Асмодей! Я легко разрешу эту проблему. Просто на Земле им помогал этот сумашедший Аристиан. Но мы его уже уничтожили, и я уверен, что оплошностей более не будет! Быть может Вам и правда стоит расслабиться и поиграть в „Разрушатель“? Я нашел на Земле десяток толковых программистов — они скоро новые уровни напишут!“
    • „Хватит мозги мне пудрить! Аристиан?! Откуда он взялся на Земле? Если я не ошибаюсь...“
    • „Так точно, он не из #EAR. И инкарнаций его здесь тоже быть не должно. Однако, факт есть факт: он там был, причем вместе с Церковью!“
    • „Неужели влияние Света в этом мире настолько сильно?!“
    • „Господин, Вы меня поражаете! Ведь это же...“
    • „Ах, да! Совсем забыл! Ну и где сейчас эти двое?“
    • „Аристиан забросил их в Музей.“
    • „Ну так помоги им никогда оттуда не выбраться! Мне ли, в конце концов, тебя учить?!“
    • „Слушаюсь, ваше Дьявольское Величие...“

    * * *

    Портал изнутри похож на подземный переход. Звезды вместо лампочек, густая тьма вместо кирпичной кладки, только потолок не протекает и гитаристы песен не поют. Суть та же — долгое и монотонное движение из точки А в точку Б. В конце туннеля виднелся свет. Спустя несколько минут свет распространился по всему окружающему пространству и Рей со Светланой обнаружили себя в совершенно новом месте. Вокруг, насколько хватало глаз, под самыми немыслимыми углами расходились коридоры, уставленные скульптурами и барельефами, шкафами с книгами, разнообразной декоративной посудой. Помещение напоминало необъятную квартиру помешанного коллекционера, со всеми присущими подобному месту беспорядком и нагроможденностью. Стены были увешаны картинами и разнообразными документами, иногда в рамках, чаще — без. Коридоры уходили в бесконечность. Рей поднял голову вверх и тяжело сглотнул — стены и стеллажи уходили ввысь, постепенно скрываясь в тумане. Свету, похоже, тоже поразило окружающее многообразие. Она завороженно переходила от одной экспозиции к другой, подолгу задерживаясь рядом с экспонатами. Рей обнял ее за талию.
    - „Красивое место, правда?“
    - „Поразительно красивое, Свет!“
    - „Слушай, солнце, а может это — музей?“
    - „Ничего себе, музейчик! Больше похоже на межгалактический склад!“
    - „Много ты межгалактических складов за свою жизнь видел? Умник! По-моему, это просто большой музей. Вместительный.“
    - „Я не против, пусть будет. Только мне здесь немного не по себе. Постоянно кажется, что за нами следят.“
    - „Может и следят, ты мне лучше другое скажи: вот это — книжный шкаф?“ — Света показала на один из многочисленных шкафов, подпирающих местные небеса
    - „Похоже, да, а что?“
    - „А вот ты сам посуди! Мы его верхушки не видим?“
    - „Нет. Там облака“ — сказал Рей, как нечто само собой разумеющееся.
    - „А если там на шкафу вазы стоят?“
    - „И что из того?“
    - „А то, что надо ходить аккуратнее. А некоторым — меньше топать!“
    - „Это еще почему?“ — рассмеялся Рей
    - „Чтобы вазы не упали.“ — многозначительно ответила Света.

    * * *

    В унылой неприметной деревеньке Мусиевка, что на скалистом обрыве у самого экватора на маленькой да серой планетенке Апполон-13, расположенной на  самом краю Вселенной, живет в добровольном изгнании черт-отшельник, ранее широко известный, как Чертик из табакерки. Среди прочей нечисти он — избранный. Ученый, лучший во Вселенной теоретик Человечества. Специалист экстра-класса. Триста лет он жил среди людей в табакерке старого башмачника, затем его сына, затем сына его сына. Каждый день подвергал себя риску умереть от никотина, но жертвовал собой заради науки, изучая сложную и недоступную для понимания простых бессмертных природу человеческой души. И достиг в этом немалых высот. Однако, познав до глубины, человеческую суть он изменился и сам. Настолько, что написал заявление по собственному желанию. Покинул один из самых престижных постов дьявольской канцелярии — пост начальника управления футуристических прогнозов в отношении Света и человечества — и ушел в отшельники.
    Сарматал учтиво постучал в край табакерки — как-никак, а все-таки, начальник управления, хоть и в отставке. Дома никого не было и черт устроился на траве рядом с табакеркой, нервно теребя кисточку хвоста. Ему давно надоела работа в адском управлении и он с радостью вспоминал свои юные годы. Первую тысячу лет своей жизни он работал простым клерком в канцелярии. Подлости тогда были исключительно задорными, зло казалось смыслом жизни, а о повадках людей ему было известно только понаслышке — в силу образованности и начитанности. У него была потрясающе интересная работа — он придумывал людям ошибки, глупости и мелкие грешки. Особенно замечательно было придумывать глупости — он вкладывал в эту работу все свое искрометное чувство юмора. „Я люблю тебя, как жаба — мокрого склизня!“. „Ты, как я блин не знаю что красивая!“. А еще он придумывал глупости для поэтов и художников. Даже однажды получил приз на конкурсе за идею для картины „Черный квадрат“. А потом жизнь переменилась. В стремлении к карьерному росту он угодил в адское управление. И завертелась судьба колесом. Скука, рутина, надоедливое, истинно по-дьявольски глупое начальство... Все это напрягало уже пятую тысячу лет кряду.
    Под обрывом едва различимо зеленели виноградники и бежала маленькая речушка. Сарматал уселся на край обрыва и принялся ждать. Вскоре от виноградников отделилась фигура и двинулась к подножию обрыва. Сарматал обернулся невидимкой и стал ждать — кто их знает этих аборигенов, может черта живого никогда не видели. Фигура подошла к отвесному обрыву и стала подниматься наверх. Пешком. Параллельно земле. В руках у фигуры обозначился бокал. От неожиданности Сарматал выпал из невидимости. Через несколько мгновений он понял в чем дело. Это был не абориген — это был Черт из табакерки. Добравшись до вершины, он оценивающим взглядом посмотрел на Сарматала.
    - „И зачем я на этот раз понадобился канцелярии?“
    - „Я уже не работаю в канцелярии, начальник“ — попробовал подлизнуться Сарматал
    - „Какой я тебе тогда начальник?“ — Черт из табакерки рассмеялся — „Зови меня просто Бастардо! Это мой новый отшельнический псевдоним! Говори, зачем пожаловал“
    - „Я к Вам, как к эксперту. В настоящее время я руковожу операцией „Вечная ночь“ в Адском Департаменте“
    - „Как же, слышал. Грандиозный проект. Злой, безжалостный. Как раз в духе Сатана. Одним словом — полная безвкусица! Для чего нужен я?“
    - „Каким то чудом в EAR#102387962 затесался Аристиан со своей Церковью и выслал оттуда двух людей“
    - „Куда ВЫСЛАЛ?“ — нахмурился Черт из табакерки
    - „В многомерную вселенную. В музей Клавдиуса“
    - „Эф два на Эф четыре?“ — ехидно переспросил Бастардо
    - „Да, похоже. Я думал их убрать как-нибудь, пока они не натворили бед... Только как?“
    - „Это что, тебе Сатан сказал?“
    - „Нет, я просто подумал...“
    - „Ты, черт глупый, смотри — не переусердствуй! Работу получил — вот и работай ее. А чрезмерная исполнительность еще никого до добра не доводила! Люди, Сарматалище, потрясающе интересные существа. Созданы, между прочим, по образу и подобию Иисуса Двенадцатого, Светлого Бога, которого ты врядли помнишь. Он был Господь креативный, и людей тоже этими свойствами наделил. И адаптабельностью и макролентарностью... Полный букет пробожественных качеств. Цель-то его была проста и банальна — человеческая душа — лучшее вместилище для частички Души Божьей. Что-то вроде системы резервного копирования. Но раньше, чем он успел скопировать в них свою бессмертную сущность, начался очередной катаклизм и его отстранили. Не уверен, что нынешний Бог про это в курсе, но Иисус Двенадцатый намеренно ограничивал популяцию человечества и проектировал их солнечные системы, как запертые клетки — человек помещенный в условия многомерности может быстро развиться. По образу и подобию...
    Человеки — они к Иисусу стремятся душевно — конечно, программа-то не завершена. Только стремиться не к кому, вот они и страдают от своего креативного потенциала — представляешь себе — Творцы в трехмерном мире — чертик из табакерки рассмеялся. Нам смешно, а они живут с этим. Великие, должен заметить, существа. Совершенно бесцельные, нелогичные, незавершенные, исполненные бессмысленных страданий — но великие!“
    Сарматал поморщился.
    - „Великие, говоришь? Но ведь есть же способ их обуздать?“
    - „Устранить, если удастся. Либо подкупить, если получится. Обмануть, если хватит хитрости. В общем, все то же, что и с Богами. Но, если хочешь знать, гиблое это дело. Лучше просто не вмешиваться. Верховные играют в свои игры, а нам это зачем? То ли дело, виноград. Благородное занятие. Лоза она, Сарматалушка, никогда не предаст, если ты не предашь ее“.
    Черт из табакерки отпил из бокала, причмокнул и снова скрылся в направлении виноградников.

    * * *

    Коридоры все-таки действительно уходили в бесконечность. По крайней мере, после нескольких часов беспрерывного движения вдоль, ощущение этого катастрофически усилилось. Тишина, равномерный скрип половиц вместе с монотонностью интерьера создавали убаюкивающую атмосферу. Рей уже давно устал восхищаться и занялся делом, по сути бесполезным, но зато не дававшим окончательно уснуть на ходу — считал картины. Светлана — наоборот, с интересом рассматривала каждую первую и как коршун бросалась на каждую десятую работу бесконечной экспозиции, дабы всмотреться в подпись, понюхать краску или похвалить технику автора. Она не оставляла без внимания ни одной статуэтки, тряпочки, шкатулки. Вот взгляд ее упал на картину в полусгнившей деревянной раме. Судя по технике, эта работа пера какого-то французского импрессиониста. Ярлык на раме гласил „Клод Моне. Восход в языках пламени“. Света присмотрелась к картине повнимательнее и с удивлением отметила: „Как интересно, у меня дома полный каталог работ Моне, однако этой картины там нет. Но зато есть заметка о том, что одно из полотен — „Восход в языках пламени“, утеряно безвозвратно незадолго до смерти автора. Все думают — эта картина затерялась в веках“.

    • „Великолепно сказано, досточтимая леди! Именно — за-те-ря-ла-сь!“ — пафосно изрек маленький человечек, возникший, судя по всему, из ниоткуда. Несколько толстоватый, одетый в серый костюм-тройку с большой папкой в руках и очаровательно отполированной проплешиной в седине, каждое слово он подтверждал назидательным движением выставленного из кулака указательного пальца. — „Похоже, Вы подсказали мне великолепное название для этого места. Решено! Будет называться „Музей, Затерянный в Веках!“»
    • „Так значит у музея раньше не было названия? Сколько же он существует?“ — спросил Рей.
    • „Всегда, как и все сущее! Нет смысла мыслить промежутками времени тогда, когда времени не существует! Мой музей расположен в одном из крупнейших узлов пространства-времени. Сюда стекаются и здесь экспонируются все вещи, которые когда-либо, где-либо затерялись либо будут затеряны. Все, что не нужно миру и его обитателям попадает к нам. Реставрируется, если необходимо, помещается в высокохудожественные рамочки, ставится на полочки и заносится в реестр! Да-да! Это самая большая в мире коллекция всего!“
    • „Простите — сказала Света — мы пришли издалека. В нашем мире никто не знает, когда и при каких условиях времени не существует. Не могли бы Вы, нас хоть немного просветить?“
    • „В частности, о путешествиях между мирами, порталах, бесконечных корридорах и прочей чертовщине“ — раздосадованно добавил Рей.
    • „Посветить человека в устройство многомерного мира — адская работа. Как и все обитатели маломерных вселенных, вы, люди, понимаете и разумеете только в рамках знаний своего мира“ — ответил человечек, своими манерами напомнив Рею библиотекаря — „Я дам вам рукопись, затерянную в одном из отсталых мирков. Прочитав ее, вы, возможно, поймете, что к чему. Хотя, может статься, и она для вас покажется слишком сложной. Идите за мной.“. Он сделал несколько шагов вперед, один — вправо, развернулся, прошел еще два шага прямо, и растаял в воздухе, бормоча себе под нос что-то по поводу „странных созданий“. Светлана с неподдельным любопытством посмотрела на Рея, а затем на место, где только что стоял человечек.
    • „Исчез! Что будем делать теперь?“
    • „Все, что мне приходит в голову — это попытаться пройти за ним“
      Рей взял Свету за руку и решительно шагнул вперед, вправо, развернулся и пошел прямо на высокую синюю вазу. Зал вокруг резко изменил форму. Картины превратились в стеллажи, заставленные книгами, цвет тумана, скрывавшего верхушки книжных шкафов стал розовым. Человечек стоял, опершись на один из шкафов. В руках у него была наборная рукопись в тонкой картонной папке.
    • „Я уж думал, заблудились“ — произнес он, протягивая рукопись Рею — „Кстати, я не представился: Клавдиус. Хранитель Музея“.
      На титульном листе Рей прочел: „Строение вселенной, Добро, Зло, и проблемы мироздания. Лоренс Эриссон. Мичиган. 1987 г.“. Рукопись начиналась с дневника, написанного на самых неожиданных обрывках, наклеенных на белые листы. Перелистнув несколько страниц, Рей прочел содержимое бывшей обертки от шоколадных конфет:
      „03.10.87: Наконец-то я на пороге того, чтобы дать человечеству самое значительное открытие за всю историю. Теперь люди будут понимать мир, в котором живут.
      12.11.87: Странно, но последние насколько дней меня неотступно преследует ощущение, что за мной следят. Постоянно вспоминаю отца. Возможно, пора публиковать работу, и уходить на заслуженный отдых...
      13.11.87: Пятница, тринадцатое. Пришло время изменить дьявольский оттенок этой даты. Я так решил. Этот день станет днем открытия Фундаментальных Законов Вселенной. Странно, что ощущение тревоги меня не покидает. В дверь стучат. Пойду открою...“
      На этих словах дневник обрывался. Очевидно, предчувствуя вопрос Рея, Клавдиус нарушил тишину помещения своим резким голосом:
    • „Эта рукопись так и не вышла в тираж. Ни в тот, ни в один из последующих дней. Я, как незаинтересованная сторона, предполагаю, что за Лори пришли служители Тьмы, хотя мне непонятно, зачем им было предотвращать появление на Земле осознанного представления о мироздании — Рей и Светлана переглянулись — Рукопись, о которой забыл Сатан, попала ко мне в музей.“
      Рей перелистнул еще несколько страниц и прочел: „Принципы строения многомерной вселенной. Время, как аттрибут пространства“. Хранитель, видимо, немного уставший от разъяснений, щелкнул пальцами и опустился на один из возникших стульев. Света и Рей последовали его примеру и углубились в чтение.
      „... Вселенная многомерна. Чтобы показать возможность этого, рассмотрим куб, построенный перпендикулярно плоскости. Пусть внутри данный куб заполнен точками разных цветов. Каждая точка — это событие мира. Каждое сечение данного куба — реальность будет отличаться от другого, пусть ненамного, но отличаться. И таких сечений можно сделать бесконечно много. А теперь повернем на один градус в любом из трех направлений плоскость, а вместе с ней и куб. Сечения изменятся — получится другое измерение. А теперь представьте себе, что плоское сечение становится четырехмерным (высота, ширина, глубина, время), а куб — пятимерным: мы получаем бесконечность! Таким образом, миры, различающиеся одним фактором, называются реальностями, группы реальностей — измерениями. Следует учитывать, что реальности одного измерения схожи, а реальности разных измерений различаются. Пространственно-временной континуум имеет сложную неоднородную структуру. В большинстве случаев для преодоления барьеров между реальностями, и уж тем более между измерениями не хватит познаний современной физики. Скорее уж в этом деле преупеют шаманы и колдуны, как, впрочем, и было во все времена. Этот странный, на первый взгляд, факт объясняется моим открытием: туннели между измерениями, так называемые межмерные порталы, могут открываться в результате издания в нужном месте измерения (имеется в виду как позиция открывающего, так и время, см.ниже) определенной комбинации звуковых сигналов.
      Теперь обратимся к еще одному очень важному понятию — понятию времени. Для начала, хоть это и сложно, Вам следует уяснить, что время — это такая же функция измерения, как и пространство. Грубо говоря, времени не существует, а существует бесконечный ряд трехмерных ильтераций, зависящих друг от друга, и расположенных в плоскости четвертого измерения“.
      Страница следовала за страницей. Солнце давно уже село бы за горизонт, и сумерки окутали бы землю, атласным покрывалом звездного неба, но дело происходило не на Земле, потому наверно Рей и Светлана не чувствовали усталости и не замечали ни мира вокруг ни нещадно храпящего на стуле Клавдиуса. В заключении попалась фраза, выделенная красным: „Таким образом во вселенной можно найти все, что нужно, ибо она — бесконечно многообразна“. „Быть может, в этом и состоит миссия“ — подумал Рей — „Найти спасенную Землю?“.
      Он пересказал свои предположения Свете, и они вместе начали обсуждать этот вопрос, абсолютно забыв о Хранителе, который проснулся и с явным интересом вслушивался в их разговор.
    • „Кажется, я знаю, кто вам нужен“
      Света и Рей переглянулись.
    • „Вам необходимо найти Всезнающего“ — продолжал Клавдиус — „Только Всезнающий может знать ответы на ваши вопросы. Ему известно, что должно быть, а если не ему, то никому!“
    • „А как его найти, как к нему добраться?“ — спросила Света.
    • „Найти то его — не хитрость. Сложнее — пройти к нему. В последнее время межмерные пути стали просто непроходимыми“. Клавдиус подошел поближе и шепотом произнес: „Тьма нынче все больше силу набирает. Этот мирок: Земля — был слабостью Света. Теперь, когда он под властью Хаоса, Свет злится и пытается бороться. Однако, все служители Света люди миролюбивые и добрые, сражаться не приученные, их легко обмануть, чем, собственно говоря, и пользуется Хаос. Так что, боюсь, существам, которые решатся вплотную заняться судьбой Земли, прийдется рассчитывать только на свои силы“ — Хранитель хитро посмотрел на парня, затем на девушку — „Я сразу понял, что вы оттуда. Но все-же подумайте, стоит ли ваша цель тех усилий, которые придется приложить. Готовы ли Вы бороться за победу, которой, возможно, не будет? Может лучше отправиться в какой-нибудь спокойный мирок и забыть о случившемся?“
    • „Нет!“ — в один голос воскликнули Рей и Светлана — „Мы будем сражаться до конца! Там, на Земле, гибнут люди!“
    • „Браво!“ — сказал Хранитель с немалой долей ехидства — „Как у вас на Земле говорят? Безумству храбрых поем мы песни?“ — Он повернулся кругом на месте, и сделал шаг вправо,и растворился в воздухе. Через пол-минуты из ниоткуда прозвучал его голос: „Следуйте за мной, чего вы ждете?“. Света и Рей последовали его примеру и оказались в зале, экспонируующем вооружения.
      Зал казался бесконечным. Рей вгляделся вдаль. На горизонте виднелись боевые самолеты и танки, за ними все скрывалось в зеленом тумане. Хранитель расхаживал взад-вперед, словно вел экскурсию: „Самым большим поставщиком экспонатов этого зала являются измерения Земной группы, так как это одно из немногих мест в многомерной Вселенной, где вообще существует и применяется оружие, как, впрочем, и деньги. Самыми активными поставщиками крупной боевой техники есть Земли EAR#102387962 и EAR#102387335, характеризующиеся наличием в их пространственно-временном образовании дыры в континууме, носящей название Бермудского треугольника в случае EAR#102387962 и Плато Вашингтон в случае EAR#102387335...“
    • „Так как, Вы говорите, называется наша Земля“ — перебил его Рей.
    • „Не имею не малейшего понятия! К особенностям земного вооружения следует отнести нерациональное использование физических ресурсов, неоправдано большие размеры, служащие, чаще всего, целям устрашения противника...“
    • „Но Вы же сами только что сказали, что Бермудский треугольник есть только на одной Земле“
      Внезапно помещение затряслось, на мгновение погас свет и повеяло холодным ветром, однако через секунду все вернулось на круги своя. Все, кроме Хранителя, который, похоже, был в ужасе. Как сумашедший он бегал по залу, схватившись за голову. Затем, немного успокоившись он оживленно заговорил, обращаясь скорее к самолету напротив, чем к путешественникам: „Сатан вторгся в EAR#102387962! Я мудрейший! Это ведь синантскопный центр измерений Земного типа. Немудрено, что Свет не в духе! Ведь под властью Хаоса теперь находится одно из крупнейший пространственно-реальностных образований Вселенной! Но это же невозможно! Древние, Равновесие: все попрано... Не понимаю! Свет должен был давно прислать десант! Нет, я просто не могу в это поверить!“
    • „Вы огорчены?“ — спросила Света
    • „Огорчен?!?“ — со страшной смесью иронии и отчаяния выкрикнул Хранитель — „Да я просто раздавлен! Раздавлен и обеспокоен! Конечно, я существо вечное, но, как знать. Вселенная уже знала такие случаи, когда Боги начинали игры...“
    • „Боюсь, что хоть нам и самим в это поверить трудно, но все идет к тому, что десант Света — это МЫ“ — сказал Рей — „Но я не уверен, что мы справимся. Мы абсолютно не знаем, как и с чем бороться. Может, Вы нам поможете?“
    • „Вы — десант?!? Я думал, что вы просто попали в трещину! Воистину, деяния Света непредсказуемы“ — пробурчал себе под нос Хранитель — „Помочь вам? Чем? Я даже не знаю, ЧТО делать! Я уж не говорю о том, КАК делать... Всезнающий знает, наверно... Вам надо к нему“.
    • „Так кто он такой?!“ — спросила Света.
    • „Он — один из многочисленных парадоксов многомерного мира. Всезнающий был всегда и везде. Похоже, в нем сходятся или через него проходят все или большинство линий реальностей. Проще говоря, он — очередная ошибка в построении пространственно-временного континуума. Хотя, впрочем, он бывает полезен, так как знает все, если только может все это вспомнить“ — Хранитель усмехнулся — „У него страшный склероз и помутнение рассудка. Еще бы. Я бы тоже сошел с ума, если бы знал Все!“
    • „И куда же нам идти“ — спросил Рей.
    • „Причем здесь, куда? Вы ведь простые плоские существа, Ваши органы чувств настроены на восприятие хода времени. Зачем Свет послал вас?“ — с горечью сказал Клавдиус, и добавил с некоторым злорадством: „Изощряются!“
    • „Простите, я Вас не понял“ — удивился Рей — „Что значит, изощряются? К тому же, мы не плоские! Это черви — плоские, а мы — объемные существа!“
    • „А-а!“ — Хранитель махнул рукой — „Все равно не поймете. Хоть и объемные. Итак, о Всезнающем. В это время, то есть в этой плоскости континуума, добраться до Всезнающего очень нелегко. Еще раз повторяю, Хаос перекрыл практически все пути. Хотя, есть пути, которые перекрыть нельзя“.
      Хранитель Музея шагнул куда-то в сторону, и просто исчез.
    • „Интересно, как ему удается все время перемещаться с места на место, и при этом каждый раз делать это разными способами?“ — удивилась Света.
    • „Я думаю, что он устроен сложнее чем мы, и возможно, может одновременно находиться в разных местах.“ — ответил Рей — „Может быть я и не прав, но в одном уверен точно: все эти пассы руками, хождения кругами, растворения в воздухе и прочую мистику он выделывает специально для нас“.
      На этот раз Хранитель, который без сомнения подслушивал, ибо был натурой очень любопытной, возник просто и без эффектов, отряхивая пыль с огромного тома, озаглавленного „Всезнающий и Вселенная“.
    • „Вот эта книжечка — то, что нам нужно. Как говорил этот ваш земляк, в многомерном мире есть все, следует лишь только хорошенько поискать“ — переврал он слова Эриссона — „Итак, о пути. Если хорошо представлять себе предмет или место, то можно перейти к нему, работая образом“.
    • „Каким образом?“
    • „Ищите аналогии! Вы из какого года?“ — Хранитель явно повеселел.
    • „Из 2005 от Рождества Христова“.
    • „Про это у вас в мире точно писали“ — у него в руке возникла еще одна книга — „Желязны, Хроники Амбера, помните? Великолепная книга! Кстати, этот парень — один из лучших полевых агентов Света в вашем секторе“
    • „Вы хотите сказать, что достаточно лишь точно представлять себе, куда ты хочешь попасть?“ — Рей был в растерянности.
    • „Абсолютно верно“ — Клавдиус был доволен произведенным впечатлением.
    • „А для чего же тогда эти межмерные порталы и прочее?“
    • „Ну так, у каждого свои методы ...“

Не зная правил. Глава 2.

6 сентября 2015, 17:50

Глава вторая,
с которой начинаются серьезные неувязки.

Черти громко роптали. Второе затмение кряду они исполняли желания грешников без выходных, обедов и даже без перекуров. Поговаривали даже, что Сатан ушел в отпуск и поставил своим заместителем призрак Ленина, который начал первую пятилетку в Аду. Первый раз в истории Ада черти сдавали план. 6666665 желаний грешников! Хорошо еще, что добрая половина желаний оказывались простыми. Желали обычно, что-то вроде «Черт! Разрази меня гром!» или «Черт! Разорви меня каракатица!»...
И вот теперь, когда план был выполнен и все мысли всего трудового населения Ада были направлены на заслуженный отдых...

  • «Общее адское собрание! По велению Его Низости Сатана!» — надрывался в поломанную иерихонскую трубу Сарматал, уже известный нам черт третьего круга — «Новые подлые поручения высочайшей важности для лучших из лучших служителей Хаоса!»

* * *

Рей внезапно почувствовал тревогу. Он встал с кровати и подошел к окну. На часах было почти семь утра, но за окном его приветствовала лишь странная темнота. Он включил телевизор. По первому каналу передавали новости: «Весь мир потрясен странным катаклизмом, над разгадкой которого бьются лучшие умы мира. Вопреки всем законам мира, на всей планете, независимо от часового пояса, стоит непроглядная ночь, обусловленная полным отсутствием прямых и отраженных солнечных световых потоков. Рабочая гипотеза солнечного и лунного затмения неизвестным массивным телом пока не подтверждается математическими рассчетами. Тьма как-будто окутала планету» — вещала с экрана молоденькая ведущая с неописуемым выражением лица. Эдакая смесь удивления, недоверия и безысходности. С каждым словом, прочитанным с новостного листа, ее голос приобретал все более страдальческий оттенок — «А сейчас перед вами выступит Патриарх Церкви Святого Пришествия Аристиан Третий». Рей повернулся к окну. Горизонт по-прежнему оставался иссиня-черным, и ничто, кроме редких уличных фонарей не освещало эту странную ночь.
Кадр дернулся и на экране возник иссохшийся древний старик. Он стоял прямо посреди студии, и вокруг него, часто прямо перед камерой, пробегали и проходили сотрудники с бумагами, видеокассетами, кофе и чаем. «Слушайте!» — говорил он — «Несчастье невиданной силы постигло Вас, отроки Бога! Наверно Вам не подсилу его осознать, поспешите! Средь Вас предатель нашелся и Вечной Ночи Кары он возжелал для Земли. Вступив в соглашение с Дьяволом он предал и Свет и Землю. Люди Земли, немедленно с родными и близкими воссоединитесь. Вы с ними вместе должны быть. Только вместе мы выстоим супротив Тьмы и Хаоса, что миром овладели сначала, а теперь и Вами стремятся овладеть. Души ваши в опасности. Немедля...»
Передача оборвалась просто, без единой помехи. Выключилась. Вслед за передачей погас и телевизор. На экране не было ничего, кроме черной пустоты (Рою показалось, может это и странно, что темнота ехидно хихикнула). Рой проверил розетку и антенну, однако дело было явно не в этом. Махнув на телевизор рукой, Рей наспех оделся и выскочил из дома.
Он бежал с огромной скоростью, нещадно обивая ноги о булыжники мостовой, и пугая редких ночных прохожих. Вслед ему неслись угрозы и выкрики, однако он не останавливался, а только прибавлял темпа. Он бежал, боясь, что что-нибудь случится. Бежал к единственному близкому ему в этом мире человеку.
Взлетев на седьмой этаж по старой лестнице, чудом не пересчитав все ребра ступеньками, он растянулся на лестничной площадке, споткнувшись о деревянный ящик. Обитательница ящика, серая с подпалинами кошка, пошипев для приличия, отряхнулась и гордо прошествовала на восьмой этаж. Очевидно, подальше от сумасшедших, носящихся по лестницам ни свет ни заря.
Спустя мгновение, Рей, вовсю отряхиваясь от пыли, давил на кнопку звонка.

* * *

Цитадель Хаоса — самое захолустное место, мне известное. Допотопный дизайн с претензией на оригинальность, примитивные эффекты, рассчитанные на то, чтобы внушать ужас примитивным демонам и чертям из управления A.D. Насколько я знаю, большую часть работы по сотворению этой дыры проделал Сатан — безвкуснейший из Богов.
Не знаю, радоваться мне или печалиться, но когда я наконец удрал из этого странного места (кстати, сработал самый допотопный способ, который я просто забыл проверить) дыра в континууме привела меня именно сюда...
Цитадель как всегда пустовала — несколько охранников и реденькая толпа любопытных духов, очевидно, туристов. Ничего интересного — даже противно. Единственное, что меня смутило, это две странные фигуры, похожие на людей, на расстоянии примерно 30 тысячелетий в будущее от меня. Людям здесь уж точно делать нечего. А может, это просто духи, только странные. Когда я правил Вселенной, такого беспорядка не было. Правда, сам виноват — что ввязался в игру. Ставка игры — власть. Я проиграл... А, ладно! Власть имущие — что в клетке живущие. Махну на все рукой и пойду гулять по пространству — у свободы свои преимущества.

* * *

Трайт сидел в кресле и, потягивая вино прямо из бутылки, которую Черт любезно оставил на столе, размышлял о произошедшем: «Определенно, я всегда знал, что я — избранный среди всех этих безмозглых придурков, однако о подобном я не мог даже мечтать. Хотя, впрочем, это естественно, только теперь надо вспомнить и об осторожности. Эти паразиты еще, чего доброго, догадаются, что это я навел в мире порядок... Надо что-то предпринять!». Он привстал и с омерзением отшвырнул к тому времени уже опустевшую бутылку. «Вечно у них все кончается, даже вино!». Спустя еще минуту он огляделся по сторонам, и, убедившись, что вина больше нет, проследовал к окну.
С окном случился казус. Вид на улицу открывался только из правой его створки. Там горели огни и мчались машины, люди спешили на работу. Темно, не темно — а кушать, как говорится, хочется всегда. Левая створка почему-то показывала космос. Бетрайер вскарабкался на мраморный подоконник и заглянул в форточку. Город с высоты птичьего полета. У него закружилась голова и он рухнул с подоконника на пол.

  • «Черт, Вы мне нужны!» — проскулил он, потирая ушибленную поясницу.
    На этот раз Черт явился менее эффектно — без дверей в воздухе, вспышек света и прочих чудес. Он просто возник рядом с Бетраейром, и, деловито пыхтя сигарой, отволок его в кресло.
  • «Я — само внимание.»
  • «Что это за ерунда с окном?»
  • «Не обращайте внимания, просто мне пришлось слегка подрастянуть пространство, чтобы дворец в Вашей квартирке поместился. Вот материя и просвечивает немного» — черт щелкнул пальцами и на окнах появились массивные шторы. «Кстати, у меня для Вас приятная новость. Сатан не только исполнил Ваше желание, но и пожаловал Вам титул Повелителя Земли!».
  • «Ладно уж» — милостиво согласился Бетрайер, расплываясь в улыбке — «Давайте к делу. Я хочу обратить Ваше внимание, на то, что не смотря на долгожданную ночь, люди никак не успокоятся. Многие даже продолжают работать при электрическом освещении. Надо что-то с этим делать! Я, вообще-то, считаю, что раз уж они любят спать ночью, так пусть себе спят и дальше!»
    • «Воля Ваша, Повелитель» — произнес Черт и стал медленно растворяться в воздухе.
  • «Секундочку!» — закричал Трайт. — «Доставьте мне еще ящик вина! Красного!»
    Черт усмехнулся, щелкнул пальцами и растворился окончательно. Трайт недоуменно посмотрел на стол, на котором материализовался большой полусгнивший деревянный ящик, на крышке которого с трудом просматривалась корявая надпись «Vine.»
    Трайт снова подошел к окну и осторожно заглянул за портьеру. Слева — по-прежнему космос, справа — абсолютная темнота. Трайт ехидно улыбнулся — «Повелитель Земли — это очень хорошо!»

* * *

Звонок прозвенел один раз и больше не отзывался. Рей мягко постучал в дверь. Никто не открыл. Он попробовал постучать посильнее, но тщетно. Приложив ухо к двери, Рей прислушался, однако не услышал ничего, кроме тиканья настенных часов.
«Придется ломать» — подумал он и вытащил из кармана брюк связку собственных ключей и перочинный нож. Его руки предательски дрожали, когда он подносил их к замку. Прошло 10 минут. Замок скрипел, но не поддавался. На лбу Рея выступили крупные капли пота. Спустя еще 10 минут раздался заветный щелчок и Рей, подпиравший дверь плечом, буквально ввалился в квартиру.
Внутри царила неестественная тишина. Тишина, как нельзя лучше дополнявшая темноту. Занятый взламыванием замка, Рей даже не обратил внимания на то, что окружающая тьма стала абсолютной. Причина этого на первый взгляд была тривиальной, во всем районе, а может быть и городе, погас свет.
Щелкнув выключателем Рей лишний раз убедился в этом — свет не загорался. На ощупь пробираясь в гостинную, Рей наступил на кошку, которая, похоже, не обратила на это ни малейшего внимания, настолько глубокой был ее сон.
В гостинной прямо в кресле спала Светлана. Ее левая рука, безвольно свесившаяся вниз, все еще сжимала книгу, правая была заложена за голову. На мгновение Рею стало легче: грудь Светы равномерно поднималась и опускалась. «Слава Богу, она жива!» — подумал он. «Проснись, Света, проснись» — прошептал Рей, и слегка потряс девушку за плечо. Она не отреагировала. Он сделал еще одну попытку — без толку, кроме того, к своему ужасу Рей обнаружил у себя непреодолимое желание заснуть. Собравшись с силами, он стряхнул напавшее оцепенение и подошел к окну. Сказать, что на улице было темно, значит ничего не сказать. Темнота была абсолютной и всепоглощающей. Никаких теней или полутонов, только строгая черная канва, не украшеная даже звездами. Рей почувствовал себя очень неуютно.
Из меланхолии его вывел звук пулеметной очереди, спустя несколько мгновений после которого тьму разорвали вспышки выстрелов. Один из домов загорелся. Языки коптящего пламени поднимались в небо, освещая улицу, превратившуюся в поле сражения. На всей освещенной территории шли ожесточенные перестрелки. Когда патроны заканчивались, люди бросались друг на друга с ножами, камнями или просто сцеплялись в рукопашном бою. С первого взгляда было видно, что бой идет на поражение.
Справедливо рассудив, что оставаться в доме опасно, Рей подхватил Свету на руки и осторожно покинул здание. Улица на мгновение оглушила Рея. Ужасный шум, крики, стоны, щелканье затворов и треск горящих досок слились в единый фон для картины сражения. Дым пожарищ выедал глаза и вынуждал кашлять. С начала битвы не прошло и пяти минут, но вся улица уже была усеяна трупами. Со всех сторон надвигались подкрепления, бежали люди с остервеневшими лицами, мчались, подпрыгивая на ухабах, бронетранспортеры, неспешно подползали невесть откуда взявшиеся танки. Едва успев достичь расстояния огневой близости все они не задумываясь переходили в атаку. Рей присмотрелся повнимательнее: что-то в их движениях показалось ему странным. Они были несколько угловаты, нереальны что-ли. Целые группы войск вдруг приходили в движение, словно получив некую общую команду. Все это было очень похоже на игру какого-то неопытного стратега, переставляющего оловяных солдатиков, и посылающего армии их на верную смерть только лишь из уверенности, что до конца игры запас новых в коробке не истощится.
Внезапно, побоище прекратилось. Уцелевшие в недоумении осматривались по сторонам, словно пытаясь найти ответ на вопрос: «Что мы здесь делаем?». Вскоре, улица начала пустеть — люди расходились по домам. Расходились, согбенные и зевающие, очевидно, стремящиеся как можно скорее уснуть. Как только по улице стало возможным пройти, Рей, покрепче прижав Свету к себе, бегом направился к зданию Церкви Святого Пришествия. Он настолько торопился, что не успел дать себе отчета в том, откуда он знает, где находится эта церковь и даже не потрудился вспомнить, что этой церкви в их городе никогда не было.

* * *

Николай Аристиан III отпер служебную дверь и вошел в Церковь. В здании стояла абсолютная тишина. Он прошел к алтарю и зажег свечу. Дрожащий огонек испуганно осветил покореженные стены, разбитые витражи, иконы, разрушенный алтарь. «Что-то успело побывать и здесь. Похоже оно ходит через измерения. Что бы это ни было, необходимо обезопасить себя». Дряхлый старик, он по земным меркам был необыкновенно силен. Меньше двух минут понадобилось Аристиану, чтобы расчитить центр алтаря и дорогу к нему от завалов мебели. Опустившись на колени, он принялся чертить защитный круг.

* * *

Рей остановился перед резными дверями Церкви. Само здание было, в определенном смысле слова, выдающимся. По стилю — нечто среднее между христианской церковью, античным храмом и готическим собором. Массивные колонны, наполовину встроенные в резные мраморные стены, подпирали высокую остроконечную верхушку, увенчанную странной, на первый взгляд, композицией, состоящей из платинового креста, стоящего на пятиконечной пирамидальной подставке в центре сферы, сложенной двумя золотыми обручами. От легкого толчка двери церкви распахнулись и Рей вошел в здание. Испещренные рунами и магическими символами стены некогда величественного помещения выглядели плачевно. То же касалось и мраморного пола обильно усеянного битым разноцветным стеклом и многочисленными полностью либо частично уничтоженными иконами. В центре зала находился большой круг, составленный элементами мебели. На равном расстоянии друг от друга, по краю круга располагались горящие свечи, а в центре его горел синий огонь. Рей прошел несколько шагов вглубь помещения, оглядываясь по сторонам в поисках ложа для своей драгоценной ноши.
Тишину помещения нарушил величественный голос, принадлежавший дряхлому старцу, который вышел из языков пламени: «Наш мир постигло страшное несчастье. Войди в круг, о Путник, нашедший в себе Силу превозмочь Тьму.»

  • «Кто Вы!» — крикнул Рей
  • «Я Церкви Святого Пришествия Патриарх. Аристиан Третий, Правнук Божий.»
  • «Откуда Вы знаете обо мне?»
  • «Вопросов не плоди пустых и в круг войди скорее!» — продекламировал голос с заметной долей раздражения.
    Рей сделал еще несколько шагов и оказался внутри круга. Света вздрогнула и открыла глаза.
  • «Где я?» — спросила она.
  • «Ты в Церкви Святого Пришествия, дитя мое. В Света последнем оплоте в этом мире, возможно» — ответил Аристиан.
  • «Вы знаете, чем вызвана эта затянувшаяся ночь? Почему не работают электроприборы? Почему люди люди озверели? А что это за круг? А вообще: что происходит?» — Рей буквально завалил священника вопросами.
    • «Отвечу по-порядку: на Землю Вечной Ночи Кара пала. Электричества теперь не существует вовсе. Людям, что Тьмой подчинены конец приходит, а остальные спят, чтоб не мешали. А в круге этом силы Тьмы ослабевают, вот почему твою Светлану разбудил он» — голос Аристиана на мгновение перестал быть официальным — «А по поводу того, что происходит, я сам толком не уверен. Похоже, что грядет очередной конец Вселенной, а если это действительно так, то это чревато большими неприятностями для всех без исключения. Хотя, конечно, приятно, что инициатором на этот раз оказывается Хаос, однако страдать то придется всем, и вам и мне».
  • «Электричества не существует?» — парировал Рей — «Как же это не существует, когда все законы физики утверждают, что существует! Вместе с магнетизмом. Электромагнитные поля, волны и все такое?»
  • «Законы!?! Дитя мое, на Землю Тьма пришла, теперь здесь правит Сатан, а знаешь ли, что правление Хаоса значит? Сатан не создает новых законов и не терпит старых!»
    Внезапно воздух наполнился странным звуком. Невозможно было понять, есть ли этот звук на самом деле, или он — всего-лишь плод распаленного воображения. Звук нагнетал, давил. Рею на мгновение показалось, что он теряет сознание. Зал осветился новыми красками, к реальным отблескам огня примешались призрачные, каждая тень в огромном помещении обрела форму и объем. Странный звук перешел в вой, напоминавший обновременно крик человека под пыткой и предсмертный вздох.
  • «Скорее, дети мои! Времени мало у нас осталось! Его не хватит, боюсь, чтобы истинную структуру пространства-времени Вам объяснить. Лишь мне поверьте — все, что знали раньше Вы — неверно! » — голос Аристиана на мгновение был заглушен нарастающим воем. Тени столпились вокруг круга, пытаясь попасть вовнутрь. Воздух вдоль огненной окружности гнулся и отблескивал, однако ходу теням не давал. — «Вам все самим осознавать придется. Хоть эта ноша нелегка, но лишь от Вас теперь зависит Земли судьба. Сейчас я портал межмерный открою, скорей уходите отсюда — защитного круга не хватит надолго!»
    Он нарисовал в воздухе крест, затем пятиконечную звезду, закрыл глаза и начал петь какую-то молитву. По мере того, как голос Аристиана усиливался, вой теней начал перекрывать новый звук, который сведущий в строении континуума назвал бы астральным резонансом. Для простых людей он казался пением ангелов. В центре круга возникло яркое свечение, которое расширялось, превращаясь в огромный, человеческих размеров, эллипс, испускающий свет. Температура воздуха в в зале резко понизилась. «Видимо, эллипс вбирает в себя энергию» — успел подумать Рей. Эллипс коснулся пола. Теперь стала явно видна его парадоксальная, для аскетичного земного мозга, природа. По краю он испускал слепящие глаз лучи, а в центре была тьма, по поверхности которой лишь изредка пробегали молнии. Почему-то эта тьма казалась густой, создавалось впечатление, что ее впору резать ножом.
    Вой теней, скрип и визг прорываемой защитной стены и астральный резонанс смешались в единое целое. Аристиан рукой указал на портал — «Идите, Вам пора!»
  • «Объясните нам хоть что-нибудь! Что мы должны делать?» — крикнула Света.
  • «Не знаю!» — честно признался Аристиан — «Но в любом случае, Вы должны добиться успеха. Я уверен, что это начало новой битвы, и если Свет ее проиграет — это конец всему! Молитесь и уповайте на Господа, дети мои. Сила души Вам поможет!»
    Защитное поле заскрипело и начало рваться, Рей и Света бросились в тьму портала. За их спинами раздавался последний крик последнего служителя Света на Земле.

* * *

- Ло-ори! Обедать!
- Сейчас, мам! Допишу и приду!
- Ну погоди у меня, писатель! Сейчас как поднимусь за тобой!
Лоренсу позавчера стукнуло 19. Прыщавому юноше с неправильными чертами лица и мускулатурой сушеного гриба. Возможно, именно внешность, ставшая непреодолимым барьером в общении с представительницами прекрасной половины человечества, сделала его юным физиком. Студентом второго курса специализации «квантовая физика». Лори — непримиримый индивидуалист с замашками состоявшегося ученого. Теоретик собственной космогонии, за публичные лекции о которой его чуть не лишили стипендии. Он спорил всегда и со всеми, как будто был бесконечно уверен в собственной правоте — ни дать ни взять лауреат Нобелевской Премии. Любит маму Элеонору и папу Ричарда, которого, впрочем, давно нет в живых. Погиб в автокатастрофе в пятницу, 13 сентября 1982 года. Лори с Элеонорой уцелели чудом. Сносно готовит, слушает этно, увлекается древними цивилизациями. Вот, собственно, и все досье. Ах да, еще! Пишет учебник по новой космогонии. Мечтает издать его и совершить переворот в науке.
За окном лил дождь. Лоренс исписывал торопливым почерком страницу за страницей. С первого этажа доносилась музыка. Мама, небось, накрыла на стол и ждет гения-сыночка к обеду. А сыночку, как водится — все некогда...

Не зная правил. Глава 1.

6 сентября 2015, 17:49

... Это было. Или будет. Может быть, это уже есть. Только Вы об этом не знаете. Или знаете, но не помните. Или помните, но относитесь к этому недостаточно серьезно. Восприятие реальности, как известно, зависит от точки зрения ...

Воздух был ужасающе холодным. Настолько, что в первый момент показался мне горячим. Мучительно борясь за каждый глоток кислорода я изменил форму, отбросив это дурацкое тело. С неприлично громким стуком он ударилось о землю и немедленно затонуло. Дыхание — моя на редкость глупая выдумка, призванная ограничивать распространение людей поверхностями их миров. Покинув человеческое обличье я почувствовал существенное облегчение, однако чувство тревоги осталось.
Настораживает... Меньше всего я ожидал быть заброшенным во владения Хаоса, и ведь именно им присуща подобная аномальность в природных законах. На горизонте виднеется роскошное, по человеческим меркам, строение. Мне странно чужда архитектура этого мира. По всем признакам, этот мир построен Хаосом, но в то же время, здесь слишком много закономерностей. Воздух, гравитация, растительность. Мир как будто предназначен для жизни. Жизнь во владениях смерти... Не лишено юмора.
Очевидно это место создали специально для ссылки особо важных персон. Чувствую, как меня наполняет гордость. Надеюсь, они наблюдают за мной... Главное не рассмеяться раньше времени, чтобы не обидеть строителей. Непременно здесь найдутся пару-тройку астральных барьеров, ловушек, будут дурацкие шутки с заворачиванием времени, на случай, если я вновь решу принять маломерный облик — все как полагается в хороших межпространственных тюрьмах...
Смеюсь, специально облекая смех в форму аккустической волны, которая начинает блуждать по миру, время от времени возвращаясь. Только что, вернулась обращенная назад. Никогда не слышал свой смех наоборот... Значит, все-таки архитектура Хаоса...
Вы меня с кем-то спутали. Бога нельзя удержать в клетке, глупцы. Ладно, что-то я засиделся в гостях, меня ждут. Пожалуй, отправлюсь обратно, на поле боя...

Глава первая,
в которой все неожиданно заканчивается.

Темнота за окном, странные тени, сначала ютящиеся по углам, а после, смелея, заполняющие комнаты. Одинокий диск луны, едва видимый через густую завесу городского смога. Ночь... Ночь приносит успокоение, дарует сладкое забытье, шанс нa время забыть все насущные проблемы. Некоторые — напротив, взбудораженные ночными кошмарами, проклинают ночное время суток. Иные — просто не спят. Их, не давая взлететь в небо фантазий, прижимает к земле груз мгновенных проблем. Кто-то ждет, кто-то ищет... Но врядли кому-то эта ночь кажется необычной.
Внешне все идет, как и прежде — нисколько не отклоняясь от однажды избранной нормы. С радостью или грустью все осознают, что пройдет еще каких-нибудь пять-шесть часов и наступит новый день...

* * *

Рей Нит не из тех людей, которым ничего не стоит решить в уме систему дифференциальных уравнений, зато он весьма неплохо писал стихи, сносно знал греческий и латынь, а в свободное от работы время пытался рисовать. Картины выходили яркими, эффектными, однако абсолютно непонятными ни для кого, кроме самого автора. Впрочем, это не охлаждало его пыла, и он продолжал творить, завешивая свою маленькую комнатушку полотнами с изображением странных кроваво-красных замков, зияющих пустотой галактик и заброшенных храмов.
Его рабочий стол, как это принято у людей творческого толка, был завален всяким хламом, среди которого изредка просматривались листки со стихами и карандашными набросками. Уже второй год над ним висел портрет миловидной девушки с длинными золотисто-желтыми волосами. Даже не портрет, скорее эскизный набросок, однако, не смотря на это, лицо девушки казалось живым.
Вы, наверняка, сочли бы Рея холериком, и запутались бы, попытавшись разобраться в его натуре. Некоторые его знакомые говорили, что он слишком серьезен для своего возраста, другие — наоборот, считали его большим ребенком. Одним он казался суетным (но не мелочным), другие же находили его натурой спокойной и последовательной. В общем, он был многогранен и разносторонен, как и положено нормальному человеку.
Рей не мог заснуть. Бессонница донимала его каждое полнолуние, из года в год, систематически, словно по графику. Спать не хотелось совершенно, хотелось выть на луну или размышлять о вечном. Часы лениво перебирая стрелками, ползли к часу ночи. В доме стояла полнейшая тишина — он как-будто находился вне времени: ни один шум ночного мира, ни шелест, ни стон ветра не тревожил его обитателей. Рей лежал и думал о том, что жизнь меняется. Давно уже канули в лету те времена, когда романтически настроенные герои пели серенады под окнами прекрасных дев, сражались ради них на турнирах, покрывая себя славой, и бросались в пыл войны, чтобы вернуться героями. Странно, но кажется почти исчезло теперь самое великое и прекрасное из всех чувств — любовь. Люди стали более практичными: они уже не тратят времени на то, чтобы писать своим любимым стихи; не теряют часов, придумывая признания, способные покорить сердце. Букет цветов заказанный по телефону, дежурная открытка Hallmark и романтический вечер в типовом ресторане или ночном клубе. Неоновый свет вместо свечей и струнный оркестр в исполнении синтезатора Roland. Вечная и всеобъемлюющая ночь пришла в умы и сердца людей. Рей искренне сожалел об этом...

* * *

... Кажется, я уже начинаю привыкать к этому месту. Другого не остается, если учесть то, что два десятка попыток вырваться отсюда не принесли никаких результатов. Единственная радостная новость нисколько не радует, и даже наоборот, расстраивает. Хаос этого мира не создавал. Свет тоже. Этот мир вообще никто не создавал, и насколько мне понятно, его вообще не должно существовать. Однако он есть. Большой привет Древним и могучей равновесной Вселенной... Может это они специально?..
Хотел вернуться к тому дому, но дома уже не оказалось. Только участок подозрительного вида пространства, свернутый листом Мебиуса. И постоянные непонятные звуки на всех материальных и астральных планах. Поразительно похожие на речь. Посреди неба выросло дерево, похоже — груша. Хорошее чувство юмора у этого мира. Зачем мне груша, если здесь пространство искривлено? Человеком — то мне все-равно не стать — свернусь вместе с пространством...

* * *

Трайт Бетрайер никогда не любил людей. Исключение он делал только для себя, причем неосознанно, скорее инстинктивно. Он не любил свою работу, и это было весьма естественно, ибо она заставляла его сближаться с людьми и не приносила ему практически никакой пользы. Он ненавидел светлое время суток, именуемое днем, ибо именно в эти часы ему приходилось доставлять себе неудовольствие в целях поддержания существования. Единственной отрадой его жизни была ночь. Ведомый неосознанным импульсом, каждый раз по наступлении полуночи он набрасывал на плечи темный плащ, надевал шляпу, прикрывавшую лоб до бровей, и растворялся во тьме, чтобы немного побродить по темным просторам спящего города, представляя себе, какой бы была столь желанная для него жизнь без людей. Затем он возвращался домой и до раннего утра предавался раздумьям, порой весьма шумным и гневным, из-за чего, собственно, ему и приходилось часто менять квартиру.
При всем этом он не был шизофреником. С точки зрения медицины он был абсолютно здоров. Вот и сейчас, когда ночь уже сковала путами сна большую часть жителей города, он, запершись в своей неблагоустроенной однокомнатной квартире, размышлял вслух: «И ведь действительно — тяжело жить, когда днем на тебя все смотрят волком. Да кто они вообще такие, чтобы осуждать меня. Что они сделали полезного, ну, скажем, мне? Ничего! Некогда им! Беспокоятся, суетятся, вечно куда-то спешат, что-то создают. Черт! Зачем, если в конечном итоге все-равно все это придется разрушать! Можно подумать, что на этой работе свет сошелся клином. С другой стороны, если им так хочется работать — пусть себе работают, лишь бы меня не трогали! Нет же! Я для них, видите ли, изгой, сумашедший, антисоциал! Существо, которое надо лечить! Черт! Черт! Черт! И все из-за Дня — к черту его, и было бы все, как надо! Солнце это дурацкое взять и выкинуть куда-нибудь подальше... Было бы в миллион раз лучше. Темно, спокойно, тихо. Черт!»
В стройный ход мыслей Трайта ворвался стук в дверь, на мгновение вернувший его к окружающей действительности:

  • Заходите, открыто — крикнул он, ни на мгновение не задумываясь о том, кто мог бы желать посетить его в столь поздний час, кроме квартирной хозяйки, также имеющей дурацкую привычку спать по ночам...
    В этот момент произошло нечто, способное удивить любого: в центре комнаты из ниоткуда появилась резная дубовая дверь. Мгновением спустя, за дверью послышалась возня, и она со скрипом отворилась. Из образовавшегося в воздухе проема повеяло холодом. Любого нормального человека подобное зрелище повергло бы в страшный ужас, однако Бетрайер был настолько погружен в собственные мысли, что выкрикнул только: — «Закройте дверь, сквозняк!».
    В дверном проеме появился высокий человек в ярко-красной мантии, ботфортах и парике. К его поясу была пристегнута шпага. Он прошел несколько шагов по комнате (дверь в воздухе растворилась и исчезла), взглянул на хозяина квартиры, потом на настенный календарь.
  • Апостол Петр меня забери! — выругался он — Опять я спутал века — и добавил более отчетливо — Прошу покорно — я сейчас.
    Он сделал несколько пассов в воздухе, от чего в комнате вдруг сильно запахло серой и кладбищем. Мантия плавно превратилась в модельный костюм черного цвета, ботфорты — в лаковые ботинки, шпага — в брелок с ключами, а парик — в шляпу, которую пришедший с явно заметным облегчением снял и положил на стол.
  • Надеюсь, Вы не против? — осведомился странный посетитель, усаживаясь в кресло у стола.
  • Нет, нет ... Располагайтесь ... Чувствуйте себя как дома ... — судя по голосу, Трайт слегка прочувствовал ситуацию.
  • Итак, позвольте осведомиться, зачем Вы меня вызывали — произнес пришедший — Вас, наверно, удивило мое появление, однако, я думаю, что Вы все-таки понимаете, кто я.
  • Вы ... Дьявол ?!?
  • Нет же! Просто Черт, но, смею заметить, Черт третьего круга!
  • А ... чем обязан?..
  • Нет, нет! Давайте к делу. Могу Вас сразу успокоить: я откликнулся на Ваш вызов отнюдь не потому, что мне нужна Ваша душа. Вернее сказать, она мне не нужна совсем.
  • Но, я думал...
  • Никаких но! Даже, если б Вы меня умоляли! Старый Ад уже забит до отказа, из-за недостатка адского финансирования неисправны более половины пламенщиц, сковородки все продырявились, скоро уже дрова заканчиваться начнут — Черт рассмеялся — Пыточники и младшие бесы уже год работают на чистом энтузиазме — ни зарплаты, ни санатория. Я сам думал в Чертовы Вары путевку — отказали — нет средств. Проект строительства нового вместительного Ада и двух чистилищ при нем просто застрял в парламенте. Мэр Вельзевул ...
  • Кто-кто?
  • Вельзевул Вий Файрийский II — наш мэр. Так вот, он говорит, что все это козни Света ... Но я сейчас не об этом. Итак, все-таки, разрешите осведомиться, зачем Вы меня вызывали?
  • Я — Вас?
  • Конечно! — черт был явно недоволен — Не далее чем минуту назад Вы имели честь всячески выражать свое неудовлетворение, кричать, что этот мир устроен абсолютно неверно, и что непонятно, чем, собственно, мы занимаемся. А также Вы имели честь звать меня. «Черт! Черт! Черт!» — выходит, черт третьего круга. Если бы Вы, к примеру, крикнули, «Старый Дьявол!» — это уже было бы не ко мне, а к Асмодею — старшему дьяволу, но этот врядли бы пришел, как стал большим начальником — жиром заплыл и вообще ленивцем сделался. Редкостной паскудой!
  • Ах, да — Трайт немного осмелел — Паскудой, значит...
  • Натуральной! То ему монаха соврати — посмеяться ему видите-ли захотелось, то церковь разваляй — сам коготь о коготь не чикнет! А святая вода, между прочим, знаете как жжет — хуже ладана! — разоткровенничался Черт.
    По лицу Бетрайера поползла ехидная усмешка.
  • Ладно уж! Я действительно, я многим недоволен! Более того, я просто жажду довести до Вашего сведения множество фактов, которые требуют немедленного принятия мер.
    Черт достал ручку и принялся записывать
  • Вот, например, проблема Дня. Согласитесь, когда Бог творил этот мир, он явно допустил ошибку, создав День.
  • Да, да. По этому поводу у нас уже не раз возникали трения, однако можете быть уверены, я абсолютно с Вами согласен.
  • Так вот, день заполнен множеством неожиданностей, всякой кутерьмы, люди куда-то спешат, торопятся, в общем, мешают жить. — Трайт на мгновение задумался, а затем добавил — Мне. И еще: вот, например, приходит ночь. Ты отдыхаешь, расслабляешься, но не успеешь оглянуться, как снова-здорово: на дворе день!
  • Весьма интересно, продолжайте. — промолвил черт, почесывая редкую бородку шариковой ручкой.
  • А эти люди! Черт, меня от них воротит! Все время заняты всякой ерундой, но всегда жизнерадостные и энергичные. Никак не возьму в толк, чему они радуются! Дню, что-ли?
  • Возможно. — ответил уже значительно повеселевший Черт. — А что, по-Вашему, это плохо?
  • Конечно плохо! Хуже не куда! Я не понял, куда вообще смотрит ваше Адское правительство! Во всем этом уже давно пора навести порядок! В моем мире нет места дню! Должна быть только ночь, и чем больше она будет — тем лучше!
  • А, быть может, ей лучше быть вечной? — ехидно поинтересовался Черт, делая пометки на бумаге
  • Вечной? Отличная идея! Именно! Вечная ночь, это то, что нужно мне, и моему миру! — Трайт великолепно вошел в роль повелителя Земли, и, видимо, даже ни на секунду не сомневался в том, что этот мир, кроме него, не может принадлежать кому-нибудь еще.
    Явно обрадованный услышанным, черт поднялся с кресла, сцепил руки за спиной, и, пройдя, несколько шагов по комнате, произнес:
  • Великолепно! Вы — именно тот человек, который нам нужен. Я не понимаю, как такой талант может существовать в таких ужасных условиях. Ну ничего, это мы сейчас исправим.
    Он очертил правой рукой огненный круг и резким толчком левой послал его по направлению к окну. Круг становился все ярче и больше, на мгновение яркий свет поглотил всю комнату. Когда зрение вернулось к хозяину квартиры, он увидел, что находится в огромной мраморной зале, являвшейся, судя по массивным коллонам с витиеватыми капителиями, упирающимися в мраморный потолок, частью значительно большего строения, выполненного в каком-то замысловатом древнем стиле. В одной из стен, в специальной нише потрескивали поленья, отбрасывая на отдаленные стены и предметы призрачные, дрожащие тени. От прежней обстановки комнаты также не осталось и следа. Возник резной викторианский гарнитур из красного дерева, который (надо заметить, абсолютно негармонично) дополняли два огромных кресла с высокими спинками и точеными подлокотниками. В одном из кресел сидел черт, уже успевший сменить одежду на роскошный костюм от Кардена, и с гордым видом оглядывал творение рук своих.
    Трайт окинул преобразившуюся квартиру оценивающим взлядом, пробормотал себе под нос что-то о цвете мрамора, и также сел в кресло. В руке его возник бокал. Он лениво поднес его к губам, отпил и слегка причмокнул. Черт улыбнулся.
  • Итак вернемся к делу. Вот уже третий миллиард лет мы рассматриваем вопрос об установлении на Земле Вечной Ночи, однако каждый раз наталкиваемся на отсутствие поддержки людей. Левоопозиционная же партия, во главе с Апостолом Михаилом, в этом никогда проблем не испытывала, поэтому всегда побеждала нас при голосовании. Но теперь все пойдет по-другому.
  • Я надеюсь... — пробулькал Бетрайер, стараясь не расстаться с вином.
  • Я, знаете ли, только черт третьего круга, и не могу исполнить такого серьезного желания! Но Вы — случай особый!
    Трайт оживленно посмотрел на черта.
  • Вы шестьсот шесть миллионов шестьсот шестьдесят шесть тысяч шестьсот шестьдесят шестой желающий от  Смерти Христовой, а значит — вы победитель адской лотереи и Ваше желание будет исполнять сам Сатана!
    Когда смолкли отголоски фанфар, Черт продолжил:
  • Значит Вы действительно хотите установления Вечной Ночи на Земле?
  • Да. — произнес Трайт, нехотя отрывая губы от бокала.
  • Как насчет небольшой формальности? Подписи? — черт протянул Бетрайеру лист, на котором писал. На нем размашистым острым почерком значилось: «Вечная ночь на Земле. Воля моя. Трайт Бетрайер».
    Трайт привстал и пошатываясь побрел к столу:
  • Бюрократы проклятые. Даже в аду без бумажек не обходятся... Кровью, что-ли, подписывать?
  • Нет, зачем же — можно и чернилами. Главное, чтоб все было законно, не так ли?

* * *

Расплавленное небо... Крупное серебро звезд, вкрапленное в самых неожиданных местах. Горящее огнем солнце, по форме напоминающее бесхвостую комету и ледяная земля... Дворец из зеленого мрамора, переливающегося всеми цветами радуги. Странно уродливые, прямоугольные облака, словно нарисованные плохим художником, плывут по меняющему цвет небу. Внезапно, все стабилизируется. Возникают знакомые, приятные глазу очертания домов, улиц, небо приобретает естественный для нас голубой цвет, но это лишь на мгновение. Звуков или нет, или они просто не слышны. Но и это временно. Еще через мгновение воздух, который вдруг становится почти жидким сотрясают миллиарды шумов: крики, стоны, визг машины, грохот колес, одинокая флейта наигрывает печальную мелодию, которая в ту же секунду тает в общей асимфоничности. Расплавленное небо стекает на твердь обнажая черную до синевы глубину пространства. Растворяется все, реален только дворец, от которого осталась лишь одна протяженная зала с колоннами и камином в стене. Но вот растворилась и она... Сон. Странный для человека, но нормальный для Бога. Боги живут снами, а мы живем в их снах...

Писатель Иван

26 августа 2015, 20:37

Писатель Иван клеймил всех, кто подвизался на культурном поприще, не имея на это ни таланта, ни сноровки.

Клеймил хлестко и метко. По существу, задорно, сухо, но очень «в масть».

Попавшие под раздачу начинающие литераторы да организаторы морщились, горбились и разочаровывались в ремесле. Поняв тщетность начинаний, они бросали. Искренне, решительно, не сомневаясь ни на грош.

А Иван продолжал клеймить.

Исключительно по делу, оправдано, он давал хлесткие комментарии по стилистике и грамматике. Подмечал все, буквально, недочеты. Всю незрелость и наивность. Ненавидел аматорство. Презирал, порой. Это давало ему силы.

Клеймить.

Преуспевающе клеймить. Быть первым в деле клеймления. Лучшим. Значимым. Видным.

Жаль, только, что на очередном смотре в издательстве писателем года был признан Петр. Так как Иван, при всем старании, не смог найти в своем портфеле ни одного, за год, художественного текста. Одни только гневные (по существу) критические обзоры да рецензии.

Хорошо только, что и Петра было за что заклеймить.

Поиски

22 августа 2015, 0:43

До тла
Себя сжигал
Испытывал
На прочность проверял
На выдержку и страх
Копал в себя до дна...
Не выкопал...
«Нема в людини дна,
є лише дах»...

Віщав, що вже не можу —
Витримав
Усе стогнало, а не вірив я
Тому, як йдеш до цілі —
Витягнеш,
За патли себе з будь-чого,.. з лайна...

Пытаясь отыскать
Границы
Я
Нашел лишь зыбкий призрачный предел
Усталости,
Неверия...
А искренность
Твоя всегда другим в укор.

До тла себя сжигал
Испытывал
На слабость, трусость или пустоту...
Все есть, всего в избытке,
Видимо
Я просто с этим сжиться не могу.

Боги

20 августа 2015, 23:58

Каждый Бога себе создает
Из подручного материала.
У кого чего в жизни больше
Из того и устроен Бог...

Кто из света лучей сплетает,
Кто из ссор и из избы сора,
Кто из грязи, из лжи и фальши,..
Из любви и земных дорог.

Бог, придуманный из обломков,
Непременно фанат разрухи.
Бог, придуманный из порока
Станет сам его восхвалять.
Если создан твой Бог из денег
Безусловно, попросит дани...
Если создан твой Бог из лени —
Непременно захочет спать.

Полюбить

8 августа 2015, 1:12

Весь фокус в том, что чтобы увидеть красоту, сначала нужно полюбить.

Не полюбив поэта не ощутишь стихов. Не полюбив художника не увидишь в нем Личность, а в произведениях Свет. Музыканта не полюбив не услышишь музыки, только совокупность нот, да посредственного звука, да шумов извне.

Не полюбив писателя не полюбишь его героев. Не полюбив героев не постигнешь замысла романа.

Тем, кто не любит остается лишь копаться в буквах да придираться к оборотам речи. Критиковать гармонии и рифмы. Судить напыщенно о мазках и форме линий.

И ненавидеть. Тихо ненавидеть мир, страну, себя и искусство в себе.

Волшебные слова

7 августа 2015, 22:23

В любой непонятной ситуации вас спасут волшебные слова. Их всего четыре и они делают все лучше!

  • Не сдали работу в срок? Скажите волшебные слова!
  • Налажали по качеству? Волшебные слова помогут!
  • Пообещали, но не выполнили? Всего четыре волшебных слова!
  • Подвели кого-то, или просто забыли сделать что-то важное? Хотели как лучше, а вышло как всегда? Обманули чьи-то ожидания? Родили мышь, будучи горой? Освоили гору денег, а толку не видать? Много пиарились, а ничего не вышло?

Четыре волшебных слова спасут вас и сделают любое дело прекрасным.

Запомните!

«Это Же Социальный Проект!»

Прощание

28 июля 2015, 23:46

С каждым шагом
Просто
Все меньше точки
Больше размах
Страха в глазах
Поменьше...

Будь легче,
Чтобы из многоточий
Весь недосказанный
Смысл этой речи
Извлечь

Сберечь
Капли согретого льда
Он плачет...
Значит — будем сражаться,
Впрочем...

Мельницы —
Вечный противник.
На сдачу,
Две банки «Бад» и ключи
От бессонной ночи.

Больно...
Не страшно, ведь больно бывает от радости
Лучше уж так, чем когда все ровнее ровного.
Полными
Снега пустыми глазницами чаяний
Снова и снова смотрю в свои два монитора
я...

Больше не в праве слабеть,
И нет права
Париться,
Злиться, ругаться
В бешенстве руки заламывать,..
В будущем
Рваная
Будто зияет рана...

Скоро затянется.

Ctrl + ↓ Ранее